Первичные половые принципы

Мой сын окончил девятый класс. При вручении аттестатов об основном общем образовании директриса школы сделала заявление, которое вполне могло бы стать сенсацией: "Быть настоящим специалистом своего дела - это процентов семьдесят счастья. Особенно для мальчиков. Девочкам труднее. Я вам никогда не говорила, теперь скажу: мы живем в мужской цивилизации. Женщине приходится брать на себя мужские обязанности, если она хочет состояться как человек".
Сенсационность была в том, что директриса неожиданно заговорила языком западных феминисток, употребив термин "мужская цивилизация". Но, к сожалению, этих слов никто не заметил. Ни девушки, ни юноши просто не поняли, о чем речь.

Как человек и как женщина
Что это значит: "Если девушка хочет реализоваться как человек"? А как еще она может реализоваться - как жираф, что ли? Девушки любого возраста, от старшеклассниц до бабушек, находят ответ мгновенно: как женщина. Встретить свою любовь, выйти замуж, родить детей, чувствовать себя красивой и желанной. Это и значит - реализоваться как женщина. А как человек? Развить свои таланты, преуспеть в профессии, добиться всеобщего уважения.

Хорошо, а для противоположного пола есть такое же разделение: как человек - и как мужчина? Опрошенные автором этих строк мужчины сначала ответили твердо: фигня какая-то, нет такого понятия - "реализоваться как мужчина". Потом вспомнили: а вот говорят же, что мужчина должен построить дом, посадить дерево, вырастить сына. Ага, так вот это и значит - реализоваться как мужчина? Хотя нет, постойте, это как раз - как человек...

С другой стороны, когда мужчина достигает профессиональных успехов, зарабатывает деньги, добивается высокого социального статуса - это он реализуется как человек, так? А почему не как мужчина - ведь, как известно, мужчина должен быть добытчиком... Нет, все-таки фигня: понятия "мужчина" и "человек вообще" никак не хотят разделяться. Не зря во многих языках это просто одно и то же слово (английское "man", французское "homme"). Мужчина воспринимается как "человек вообще", женщина - как отклонение от "мужской нормы": такова одна из характерных особенностей "мужской цивилизации".

Девочки и мальчики вместе учатся в школе и вузе. Им говорят: становитесь настоящими специалистами - это правильный путь к интересной и достойной жизни для всех и каждого. Потом они женятся, заводят детей. И вдруг обнаруживается, что - то, к чему их всю жизнь одинаково готовили и к чему они все это время одинаково стремились - профессиональное самосовершенствование - это для мужчины - святая обязанность (ведь он должен быть добытчиком), а для женщины - непозволительная роскошь (ведь у нее дети).

Сказанное, конечно, не означает, что мамы вовсе не ходят на работу. Просто, в каждом из миллиона случаев, когда надо решить: взяться за работу перспективную, но напряженную или остаться на скромной, зато спокойной, потому что ребенок еще маленький и без конца сопливится; поехать в завидную командировку или остаться дома, потому что ребенок только пошел в первый класс и каждый день надо вместе с ним делать все уроки; пойти сегодня на службу или взять бюллетень, потому что ребенок опять заболел; отправиться на интересную и многообещающую деловую встречу - или на родительское собрание, где вас давно с нетерпением ждут директор и классный руководитель... В каждом из миллиона таких случаев, если мама делает выбор в пользу забот о ребенке, это само собой разумеется, как же иначе?

А вот если такой выбор (гораздо, гораздо реже и вообще далеко не в каждой семье) делает папа, то в глазах общественного мнения он герой. А может, и не герой, а просто тряпка, подкаблучник. А то и вовсе бездельник: не мог придумать ничего убедительнее, чтобы отлынить от работы.

Миллионы случаев в сумме дают годы. И когда дети, наконец, выросли, выясняется, что маме поздно делать карьеру. Теперь только их с папой бывшие однокурсники помнят, что в юности мама считалась даже более талантливой, чем папа. Для папы тоже возможны грустные неожиданности. Он детей кормил, одевал, летом на отдых отправлял, платил за их образование. А они вот выросли, и - как будто он им чужой. За серьезным советом - к маме. Пожаловаться на жизнь - к маме. Если зашли просто поболтать, похихикать, душу отвести - опять у мамы на кухне сидят. А отец как будто ни при чем.

Хуже, чем убийство
Пример "мужской" социальной проблемы - пьянство. У нас вообще пьют по-страшному, но все-таки пьющих женщин гораздо меньше, чем мужчин. Как сказала одна мудрая второкурсница, девушка некурящая и равнодушная к выпивке: "Если бы я была мальчиком, наверняка бы уже со школы курила и пила пиво каждый день. В нашем классе с этим было строго: без пива и сигарет ты "не пацан". Если бы так сильно морально давили на меня, я бы тоже не выдержала. Просто для девчонок это считалось необязательно, с нас - какой спрос? Ну, не пацан я, что поделаешь".

Подобные общественные установки сами по себе достаточно сильно "украшают" жизнь. А если тебя еще не предупредили об их существовании, и ты налетаешь на эти установки со всего размаху - можно и вовсе лоб разбить так, что не склеишь. Наше общество почему-то упорно не хочет предупреждать своих детей. Директриса школы сказала правду: она никогда не говорит об этом на уроках - даром, что ведет как раз обществознание. Ни слова не говорит, не преподносит даже азбучных истин. Нет этого в школьной программе. И, уж конечно, наши люди ничего не знают о гендерных исследованиях, что повсеместно распространились в университетах Европы и Америки в последние двадцать лет.

Слово "гендер" (английское "gender") изначально было лингвистическим термином, обозначающим грамматическую категорию рода: "сарафан" - мужской род, "рубашка" - женский и т.д. Начиная с 80-х годов прошлого века западные ученые - социологи, психологи, антропологи, историки, - стали использовать этот термин в новом значении: "гендер" - "социальный пол", то есть та социальная роль, которую общество предлагает (а честно говоря - навязывает) каждому человеку в соответствии с половой принадлежностью. Например: "мужчина-воин", "мужчина-первопроходец"; "женщина-хранительница очага", "женщина-муза"...

Гендерные роли, признаваемые обществом здесь и теперь - это те самые "нормальная баба" и "настоящий мужик", о которых у каждого из нас имеется неколебимо твердое представление. Это - основа. Это то, на чем стоит мир. Это - святое. Массовое сознание воспринимает гендерные роли как что-то вечное и неизменное, определеное "самой природой". Отход от этих ролей если не осознается, то ощущается как самое большое несчастье и преступление. Даже убийство может быть оправдано при определенных обстоятельствах (на войне, при самообороне, в состоянии аффекта...). Но "немужское поведение" мужчин и "неженственность" женщин - это, с точки зрения обыденного сознания, окончательный приговор. Тут смягчающих вину обстоятельств быть не может.

Каков подлец!
Только вот загвоздка: представления о мужественности и женственности у разных людей бывают довольно разные. Причина проста - она в неоднородности общества. Ведь на самом деле природа дает нам только биологическую половую принадлежность - ее мы приобретаем еще в материнской утробе. А социальную роль, связанную с полом, то есть роль гендерную, "пишет" для нас общество. Вряд ли стоит долго объяснять, что "нормальная баба" - современная москвичка, к примеру, сильно отличается от "нормальной бабы" из первобытного племени, обитавшего в Африке, скажем, десять тысяч лет назад.

Но и в одну и ту же эпоху, в одной и той же стране могут существовать несколько моделей гендерных отношений, каждую из которых принимает лишь часть населения. В нашей стране сегодня именно так дело и обстоит - при этом все осложняется тем, что подавляющее большинство соотечественников не осознают собственных гендерных представлений, хотя и руководствуются ими в жизни - пожалуй, более последовательно, чем какими-либо другими.

Обычная история: люди сначала женятся по любви, намереваясь жить вместе долго и счастливо - и только потом вдруг с изумлением обнаруживают, что их представления о семейных (как и вообще гендерных) отношениях - настолько разные, что совместная жизнь превращается в почти невозможный подвиг. Только тут каждый из супругов узнает, в чем, собственно, состоят его (ее) собственные взгляды на семейную жизнь, на социальные роли мужчин и женщин - раньше просто в голову не приходило до конца осознавать, формулировать и обдумывать столь "очевидные для всех", "самой природой заданные" истины.

И начинается: "Он говорил, что любит меня. Я все готова была для него сделать: бросить работу, нарожать кучу детей. А теперь, когда мы поженились, выяснилось, что детей он согласен завести не больше двоих, и не сейчас, а лет через пять, а то и десять - сначала, говорит, мы с тобой должны стать на ноги каждый в своей профессии. А с женой-домохозяйкой ему, видите ли, будет скучно, он не хочет, чтобы я уходила с работы. Каков подлец! Зачем он тогда вообще женился - что это за семья без детей? Я уверена, он нашел другую, иначе не может быть, ведь все мужчины хотят, чтобы их жены сидели дома, это же всем известно, самой природой определено..."

А в другой семье муж думает горькую думу: "Она говорила, что любит меня. Я все для нее делал: работал день и ночь, чтобы она могла спокойно сидеть дома, заниматься нашей дочкой. Ну, и собой, конечно: на фитнес ходила, в салон красоты, наряжал ее, как куклу... А она едва дождалась, когда дочке исполнится три года - и заявила, что ей дома скучно. Зачем же тогда выходила замуж, если не готова для нас с дочкой пожертвовать своей "карьерой" - так и сказала, не постеснялась. Да любая мечтала бы так удачно выйти замуж, как она - какую еще бабе нужно карьеру? Кто бы мог подумать, что моя жена такая стерва..."

Романтизм как национальное бедствие
Оба автора приведенных монологов - приверженцы традиционной модели семьи, и, если бы они заключили брак между собой, не пришлось бы им переживать таких разочарований. Но вот незадача - им достались в супруги люди, считающие "саму собой разумеющейся" для нашего времени другую, модернизированную модель семьи. И люди эти тоже почувствовали себя, каждый в своем браке, несчастливыми и как будто в чем-то обманутыми. Кто тут прав, кто виноват? Правы - каждый по-своему, а виноваты все одинаково: в том, что не попытались еще до свадьбы договориться о том, какой она будет, эта семейная жизнь.

Только вот - они ведь не потому не попытались, что все такие легкомысленные. А потому, что это у нас решительно не принято. Попытку рационализировать семейные отношения, понять, как они устроены в принципе, и потом самим строить свою семью сознательно, на основе договоренности - такую попытку наши люди воспринимают как недопустимое посягательство на святое, как нечто, в корне противоречащее главному - любви: "Как это мы будем договариваться, словно торговцы на базаре? Вы еще скажите - подписать контракт. Главное - чтобы была любовь. Если любовь есть, все само решится".

За эту романтическую установку наши люди держатся крепко, что подтверждают и простые житейские наблюдения, и исследования отечественных социологов. Любовь как универсальный ответ на все жизненные вопросы - наше народное вообще, и женское в частности, постоянное заблуждение. Первой его жертвой становится, натурально, сама любовь. Вместе с бывшими счастливыми влюбленными, пополняющими собою несметные ряды людей, чья личная жизнь - поломатая, колесом переехатая.

Мы знаем, как надо
Если посмотреть, что у нас сегодня пишут и говорят публично на темы личных и семейных взаимоотношений мужчин и женщин, обнаруживаются два основных направления.

Первое - ортодоксальное. Когда в XXI веке в поезде московского метро удивленные пассажиры обнаруживают на стене плакат с лозунгом «Безопасного секса не бывает!», агитирующий молодежь против использования презервативов - это не диверсия врагов, стремящихся ускорить у нас распространение гепатитов В и С, не говоря уже о СПИДе и прочих двадцати с лишним заболеваниях, передающихся половым путем. Нет, это Мосгордума объясняет нам, что презерватив – штука практически бесполезная, а главное – безнравственная. Зато полное воздержание до брака, а после - верность одному на всю жизнь супругу - единственная правильная защита от всех опасностей. А заодно и залог семейного счастья. Что тут скажешь? Если коротко, могу скромно сослаться на собственный опыт двадцатилетней давности: попытка честно следовать этой высокоморальной установке уже тогда была практически стопроцентной гарантией не просто неудачного, а до изумления дурацкого первого брака. Теперь – тем более.

Второе наиболее заметное направление мысли - как будто совсем другое, современное. Его отражение - телевизионные ток-шоу и психологические передачи, посвященные личным и семейным проблемам. В популярном ежедневном шоу "Давай поженимся", например, ведущая и эксперты доброжелательно выслушивают рассказы женихов и невест об их личном опыте, каким бы он ни был - хоть один брак с последующим разводом, хоть десяток романов с чужими мужьями. Здесь не выставляют нравственных оценок, а только делают выводы и дают советы психологического порядка: "Мне кажется, вы внутренне еще не освободились от тех отношений..." "Он готов к серьезному шагу, а она пока не готова..."

Вроде бы, все современно, толерантно, и культурно, и ведущая - актриса Лариса Гузеева - вполне справедливо называет "дебильным" любимый вопрос многих женихов: "А готова ли невеста ради меня бросить пост заместителя директора крупного банка?"

Но вот всплывает роковая тема - о мытье посуды. И та же Лариса Гузеева, постепенно приходя все в более сильное волнение, словно жрица языческого божества, входящая в транс, начинает восклицать примерно следующее: "Нет, нет! Мужчина не должен мыть посуду. Это - нельзя, никогда. Ни за что! Мы сами заставляем мужчин мыть посуду, а потом удивляемся, почему у подруги - такой мачо, а у нас - нет. Это невозможно, ни в коем случае, я даже не знаю, почему..."

Тут-то впервые посещает зрителя догадка, которая при дальнейшем внимательном просмотре этого и других "лично-семейных" телешоу только подтверждается. Система координат тут другая, чем у суровых сторонников патриархальных традиций, это правда. Но она столь же иррациональна (просто те смертельно боятся презервативов, а эти – посуды) и столь же мало имеет отношения к живым сегодняшним людям. И патриархальные ортодоксы, и психологи-астрологи из ток-шоу – те и другие уверены, что существует готовый (и, кстати, простой) правильный ответ, и что они, советчики, его знают. А тем, кто приходит к ним за советом, надо только достаточно благонравия (сообразительности, решимости) чтобы последовать правильным путем. При этом все советы лежат в области чисто личных взаимоотношений.

Лучше – про посуду
Но проблема-то в том, что ответа – нет. Никто его не знает. Потому что наш мир перевернулся, а потом еще три раза перевернулся, а после постоял на голове, покачался из стороны в сторону и снова рухнул, и так восемь раз подряд – и продолжает крутиться и меняться все быстрей. У нас у всех уже от этого темно в глазах, и мы пытаемся удержать равновесие, хватаясь за старую систему координат. Но ее давно сорвало ветром, это – теперь уже ни к чему не привязанная, однако все еще прочная сетка, которая только опутывает нас по рукам и ногам, а поддержать не может.

И добрые советы из области личных взаимоотношений не помогают нам, а еще больше запутывают, мешая понять главное. Понять, что на нашей личной и семейной территории мы то и дело встречаемся с силами, социальными по природе и мощи – и нередко враждебными нам.

Сила общественного предрассудка; сила семейного предубеждения или страха, передающегося из поколения в поколение, как самое настоящее родовое проклятие; сила обычно неосознаваемых нами, но властно управляющих каждым шагом «самих собою разумеющихся» «мужских» и «женских» правил, обязанностей и прав – вот силы, которые могут нас покалечить или вовсе закатать под асфальт, изуродовать наши отношения с близкими или перекорежить всю жизнь, личную и социальную, могут здорово обмануть – а когда раскроешь обман, увидишь, что обретенное знание почти уже некогда использовать, поскольку заблуждался ты лет тридцать подряд… Чтобы не быть пассивной жертвой этой могучей, коварной и вполне равнодушной к твоей личной судьбе стихии, надо бы постараться понять, как это все устроено и что на самом деле происходит. Окончательного ответа не знает никто – но надо думать в эту сторону, надо научиться говорить на эти темы (пока у нас и слов-то нет), надо бы хоть как-то ориентироваться в происходящем и по возможности лучше понимать друг друга. Такого рода размышление – это, собственно, и есть гендерный подход.

Но с упорством, на первый взгляд загадочным, гендерный подход отвергается отечественным общественным сознанием. Практически нигде, кроме специальных, сугубо научных журналов или книг тема гендера – «социального пола» - не рассматривается хоть сколько-нибудь серьезно. Ни в общественно-политической прессе, ни в глянцевых женских и мужских журналах, ни в популярных ток-шоу, ни, тем более, на уроках в школе. Почему? Ссылка на отечественные традиции тут не работает: можно подумать, «Плейбой» и «Космополитен» на Руси читали испокон веков. А прижились журналы, как родные. И куда менее почтенные из рода глянцевых прижились не хуже, и много еще всякого на телевидении и в кино, не говоря об интернете. А гендерный подход – нет, и все тут. Почему?

А может быть, дело в том, что представления о «настоящем мужике» и «нормальной бабе» - это и есть наши истинные общественные убеждения? Не политические, конечно – ну, так насчет осознанных и постоянных политических взглядов у нас вообще не очень, судя по тому, с какой поразительной быстротой и легкостью большинство населения бросается из крайности в крайность на протяжение последних двадцати лет. Политические взгляды вообще, строго говоря, мало у кого есть, и не о них сейчас речь. А гендерные представления есть у всех. Далеко не все их осознают (ведь это что-то «само собой разумеющееся»), зато абсолютно всеми они движут. Представления эти не подвержены моде, не меняются под влиянием рекламы и крайне неохотно, трудно, мучительно медленно модернизируются даже под действием самой жизни.

Вот и получается, что принципы, которыми мы на самом деле руководствуемся в социальной жизни, лежат в сознании каждого из нас за той дверью, на которой написано (в зависимости от пола носителя данного индивидуального сознания): «Нормальная баба», - или: «Настоящий мужик». И открывается эта дверь легче легкого – стоит только воскликнуть что-нибудь вроде: «Или ты не мужик?» – как человек подпрыгивает и начинает весьма энергично действовать в соответствии со своими гендерными представлениями, и только после (может быть) задумывается о том, по делу ли, собственно, ему сказали эти волшебные слова.

Возможно, потому общественное мнение и боится заглядывать за эту дверь – ворошить основу основ? Да еще неизвестно, что там увидишь. Несколько лет назад социологи МГУ им. Ломоносова и Института социологии РАН проводили большое исследование на тему "Домашнее насилие в отношении женщин". Удалось охватить семь экономических регионов, где проживает 75% населения страны. На вопрос: "Был ли такой случай, чтобы муж вас ударил?" лишь 44,7% женщин ответили, что их мужья ни разу не пытались этого сделать. 26,8% - больше, чем каждая четвертая - выбрали ответ: "Бил неоднократно".

Но самое поразительное другое. 48,1% мужчин и 28,2% женщин согласились с утверждением: "Некоторые женщины заслуживают того, чтобы их побил муж". Итого, 38% всех опрошенных в принципе принимают такой способ разрешения конфликта между двумя взрослыми людьми, как битье одного человека другим. Прошу заметить: речь даже не о драке, а о том, что просто один бьет другого, будучи сильнее физически и, кроме того, имея на это "моральное право" - то есть бьет, заранее уверенный, что сдачи не получит. Вот некоторая информация к размышлению о том, в каком обществе мы живем. Насколько мы все вместе готовы, например, уважать права человека.

Да, мрачновато как-то получается. Поговорим лучше о том, способен ли мачо мыть посуду.

Александра Лацис, журналистка

Designed by WS-teamm